21 мая 2011 года примерно в 14 часов я получил подряд 3 СМС, в которых мне сообщали о переводе денег с моих карт Сбербанка в неизвестном направлении. В сумме было списано около 24 тысяч рублей.
Сразу после получения СМС сообщений я сделал звонок в службу поддержки с вопросом об операциях. Мне ответили, что на мой утерянный паспорт (паспорт был утерян 22 апреля 2011 года, о чем сразу было заявлено в ОВД Останкино) была получена дебетовая карта мгновенного получения, на нее были переведены деньги со всех карт и тут же получены через банкомат. В этот же день я написал заявление в отделении Сбербанка на ул. Аргуновской с претензией по данным операциям. Заявление было принято официально 25 мая. 21 мая 2011 года также было написано заявление по факту кражи денег в ОВД Останкино.
Через месяц я получил сообщение о том, что мое заявление из службы разбора претензий было передано в службу безопасности (СБ) Сбербанка для дальнейшей работы с ним. Так как мне сообщили, что ответ будет не раньше, чем через месяц, то следующий звонок от меня в Сбербанк был совершен в июле, а затем в августе. В обоих случаях мне сказали, что пока дело рассматривается.
В сентябре-октябре мне позвонил сотрудник СБ Сбербанка Горохов, который попросил меня о встрече и пригласил в отделение, где располагалась СБ Сбербанка. Во время встречи Горохов показал мне несколько документов по моему делу. В одном из них было указано, что записи из банкомата отсутствуют в связи с тем, что настройки записывающего устройства были заводские, а не по требованиям СБ Сбербанка. Поэтому невозможно установить того, кто снимал деньги. Он меня попросил также просмотреть снимки с камер, которые снимали клиентов во время получения карты на мой утерянный паспорт. Был задан вопрос «не узнаю ли я кого-то на этих снимках». Качество снимков не позволяло определить даже пол клиентов. Было показано несколько снимков, хотя известно точное время и сотрудник выдавший карту, что тоже вызывает вопросы.
Далее мне было показано заявление на получение карты Сбербанка. На этом заявлении стояла подпись, которая даже отдаленно не напоминала мою подпись, так как даже визуально были другие буквы в подписи. Тем не менее, по словам сотрудника СБ Сбербанка, требовалось проведение экспертизы, чтобы эксперты подтвердили, что подпись мне не принадлежит. Для проведения экспертизы требовалось возбудить уголовное дело. Его возбудили только 15.04.2012 года, но это отдельный вопрос к МВД. Движение там тоже пошло только после заявления в прокуратуру и управление уголовного розыска по городу Москве. Видимо, Сбербанку тоже нужен такой же пинок.
После получения требования от СБ Сбербанка о возбуждении уголовного дела и проведения экспертизы все время до апреля я провел в еженедельном общении с сотрудниками сначала ОВД Останкино, а затем ОВД Орехово-Борисово Южное. В итоге в годовщину своего обращения в ОВД Останкино я написал заявление в прокуратуру и городское управление уголовного розыска. Почти сразу я получил сообщение от прокуратуры, в котором они указывали руководителю ОВД разобраться по моему заявлению. В июле я получил сообщение о том, что 15 апреля уголовное дело было возбуждено.
Последовали мои звонки в Сбербанк. Каждый мой звонок и обращение через сайт сопровождался тем, что мне сообщали номер зарегистрированного обращения и через некоторое время (через сайт) я узнавал, что обращение закрыто. Достучаться и узнать, что происходит по моему делу у меня так и не получилось. Поэтому данное письмо направляется туда, где, по моему мнению, оно будет рассмотрено с большим вниманием, чем в Сбербанке: в прокуратуру, в Центральный банк, в центральный офис Сбербанка (в письменном виде) и на сайт banki.ru.
Дата и номер первого зарегистрированного обращения в Сбербанк: 28.06.2011, 000912-2011-044242
Ответ сайта Сбербанка (https://ok.sberbank.ru/ok/feedback.nsf/index.html?OpenForm®=moscow):
Информация об обращении
Уникальный номер обращения 000912-2011-044242
Дата поступления обращения 28.06.2011
Статус В РАБОТЕ
Описание статуса Обращение обрабатывается
Дата изменения статуса
Максимальная дата рассмотрения 28.07.2011
Надеюсь, что теперь обработка будет быстрее.