Доходы и траты рабочих в Российской империи в начале 20 века

В начале 20 века жизнь фабричного рабочего в Российской империи была непростой, а его кошелёк - всегда на строгом учёте. Зарплата от 16 до 27 рублей в месяц звучала по-разному в зависимости от того, кто её получал: для опытного слесаря это были вполне достойные деньги, а для чернорабочего - едва ли достаточные, чтобы сводить концы с концами. И почти половину этих денег приходилось отдавать за самое необходимое - за еду.

Разрыв в доходах между разными категориями рабочих был по-настоящему ощутимым. Те, кто только начинал путь в профессии или занимался самой тяжёлой и простой работой - грузчики, батраки, ученики на текстильных фабриках, - получали скромные 15-20 рублей. Основная масса рабочих, вроде текстильщиков, красильщиков и горнорабочих, держалась на уровне 22-30 рублей, а к 1913 году официальная статистика фиксировала средний заработок в районе 24-27 рублей. В столичных городах, Петербурге и Москве, ставки были выше, чем в глубинке.

Совсем другая картина складывалась у мастеров своего дела. Слесари, токари, электрики, машинисты и металлурги по праву считались рабочей элитой: их месячный доход доходил до 50-120 рублей. На эти деньги можно было жить заметно комфортнее: например, Н. С. Хрущёв, трудившийся до революции квалифицированным слесарем на шахте, зарабатывал столько, что спокойно снимал просторную квартиру. При этом женщинам и подросткам за ту же работу платили ощутимо меньше - примерно в полтора‑два раза: их средний заработок редко превышал 10-14 рублей.

Если посмотреть, куда уходили эти рубли, становится понятно, насколько жёстко приходилось планировать каждый расход. Больше всего съедало питание: на еду уходило от 45 до 55 % бюджета, то есть примерно 11-15 рублей в месяц на человека. Цены того времени помогают ощутить эту пропорцию: фунт ржаного хлеба (400 г) стоил 3 копейки, белого - 5 копеек, фунт говядины - 22–24 копейки, десяток яиц - 25-30 копеек, бутылка молока - 8 копеек. Простые рабочие строили рацион вокруг самых доступных продуктов: хлеба, щей, каши, картофеля и чая. А вот представители рабочей аристократии могли позволить себе мясо каждый день, а заодно колбасы, сливочное масло и сладости.

На жильё уходило ещё 15-25 % заработка - в среднем 3-6 рублей. Большинство не могли мечтать об отдельной квартире: одинокие рабочие снимали «угол» или койку в переполненной комнате, семьи победнее - одну комнату на всех. Квалифицированные мастера могли позволить себе квартиру за 15-20 рублей в месяц. Иногда крупные фабрики, вроде предприятий Морозовых, предоставляли рабочим жильё в казармах - бесплатно или за символическую плату, но жить там было непросто из‑за тесноты и плохих условий.

Ещё 10-12 % бюджета уходило на одежду и обувь - а это значило, что на нужные вещи приходилось копить месяцами. Рубаха стоила около рубля, брюки - 2-3 рубля, кожаные сапоги, которые были не просто обувью, а своего рода знаком определённого статуса, - от 5-7 рублей, пальто или зимний костюм - 15-20 рублей. Вещи берегли, чинили и передавали по наследству.

Немалую долю средств многие рабочие отправляли в деревню: 5-10 % заработка, в среднем 1-3 рубля в месяц, уходили родным - на содержание семьи, уплату налогов или покупку скота. Для многих связь с селом оставалась важной частью жизни, даже когда они годами жили в городе. Алкоголь и табак забирали ещё 6-8 % бюджета. Бутылка «казёнки» стоила 40 копеек, и в трактирах обычный рабочий мог оставить от рубля до трёх в месяц - это были заметные траты, которые ощутимо били по карману.

Оставшиеся несколько процентов уходили на всё остальное: баню (10-15 копеек за визит), стирку, керосин для освещения, редкие развлечения вроде театра или кинематографа, а также взносы в больничные кассы.

При этом формально прямого подоходного налога до 1916 года не было: рабочие платили лишь небольшие косвенные сборы - всего 3-5 копеек в месяц. Но на практике их доходы серьёзно сокращались из‑за штрафов на производстве: за опоздание, брак или даже грубое слово могли удержать значительную часть зарплаты - порой до трети месячного заработка, пока не начали появляться законы, защищавшие права рабочих.