От пресс-релиза к диалогу: почему власть выходит в соцсети

Проблема коммуникации между властью и обществом стара как мир. С одной стороны — депутаты, которые говорят на языке законов, бюджетов и регламентов. С другой — жители, которые ждут понятных ответов на свои вопросы: почему принято именно такое решение, как оно повлияет на их жизнь, где можно узнать подробности. Граждане часто чувствуют себя отрезанными от процесса принятия решений. Соцсети кипят эмоциями, а официальные заявления звучат сухо и отстранённо. В результате рождается недоверие, слухи, а иногда и откровенная враждебность.

Как в этих условиях выстроить реальный, а не показной диалог? Как объяснить сложные вещи простым языком? Как сделать так, чтобы жители не додумывали смыслы, а понимали мотивы решений, которые меняют их город, район, регион? И можно ли превратить открытость из лозунга в рабочий инструмент?

Мы попросили руководителя информационно-аналитического управления Воронежской городской Думы Руслану Переславцеву рассказать, как выстраивается этот диалог. О том, как преодолевают разрыв между властью и обществом, как отвечают на критику и какие задачи ставят перед теми, кто отвечает за коммуникации — в интервью с главным редактором, финансовым аналитиком, медиатехнологом Викторией Кутузовой.

Виктория Кутузова, главный редактор (ВК):  Руслана Станиславовна, Ваше управление отвечает за информационную политику Думы. Что сегодня стоит за этим понятием — просто выпуск пресс-релизов или нечто большее?

Руслана Переславцева, руководитель информационно-аналитического управления Воронежской городской Думы (РП): Информационная политика — это не про «выпустили новость и забыли». Это про системную работу по формированию доверия. Сегодня мы живём в эпоху, когда информация потребляется мгновенно, и если ты не успел объяснить своё решение первым, его объяснят за тебя. И не всегда корректно. Поэтому наша задача — не просто сообщать, а объяснять. Переводить сложные решения на понятный язык, показывать, как они повлияют на жизнь конкретного человека. Информационная политика должна выходить за рамки формальных отчётов, сосредотачиваясь на вовлечении общественности через дискуссии, создавая двусторонний канал связи.

ВК: А как сегодня выстраивается этот диалог с жителями? Какие каналы для этого используются?

РП: Мы работаем в нескольких направлениях. Это официальный сайт Думы, социальные сети, взаимодействие с региональными и федеральными СМИ. Кроме того, у нас есть информационная программа «Депутатский журнал», которая выходит в эфире Воронежской ГТРК. Но самый эффективный инструмент сегодня — это социальные сети. Умение грамотно вести соцсети способствует сокращению расстояния между властью и гражданами, помогает выстроить эффективную и рабочую систему обратной связи. Мы регулярно проводим обучение для депутатов и сотрудников аппарата — чтобы они понимали, как работать в цифровой среде, как отвечать на запросы граждан, как выстраивать коммуникацию.

ВК: В конце 2025 года было много шума вокруг введения ограничений на съёмку заседаний на телефоны. Вы сталкивались с критикой в свой адрес?

РП: Безусловно. Но давайте разберёмся, что на самом деле произошло. Решение касалось не запрета на съёмку как таковой, а упорядочивания процесса. Зал заседаний небольшой, количество журналистов и депутатов большое. Когда несколько человек одновременно снимают на телефоны, передвигаясь по залу, это создаёт хаос и мешает работе. Мы не запрещаем съёмку — мы просим согласовывать её, чтобы она была профессиональной и не мешала ходу заседания. Это общепринятая практика: в заксобрании Санкт-Петербурга, например, тоже нельзя снимать без разрешения пресс-службы.

ВК: А как Вы оцениваете роль соцсетей в работе депутатов?

РП: Соцсети — это не просто инструмент, это необходимость. Сейчас присутствие парламентария в соцсетях — признак его открытости, готовности к диалогу с людьми. Депутат, который не ведёт соцсети, рискует остаться непонятым своими избирателями. Поэтому мы помогаем народным избранникам осваивать цифровые платформы, учим их работать с аудиторией, оперативно реагировать на запросы граждан. Кроме того, с 1 декабря 2022 года в России действует федеральный закон, обязывающий все органы власти и бюджетные организации вести официальные страницы в социальных сетях и отвечать на обращения граждан. Сегодня во «ВКонтакте» работает 173 тысячи госпабликов, ими пользуются 57 миллионов россиян. Это огромная аудитория, и игнорировать её невозможно. Социальные сети — это площадка для диалога, которая позволяет депутату наладить связь с избирателями, получать предложения от граждан, оперативно реагировать на возникающие проблемные вопросы. Вести соцсети сегодня должны все, кто представляет интересы людей.

ВК: В последнее время много говорят о том, что власть должна не просто информировать, а объяснять. Это действительно новый тренд или просто смена риторики?

РП: Это не тренд, это необходимость. Раньше схема была простой: приняли решение — выпустили пресс-релиз — отчитались. Сегодня этого недостаточно. Люди хотят понимать, почему принято то или иное решение, как оно повлияет на их жизнь, какие альтернативы рассматривались. Самая главная задача информационной работы — от простого информирования, повествования перейти к разъясняющей повестке, чтобы всё, что делается, было понятно гражданам. И это касается не только городского уровня — сегодня законодательные собрания по всей стране переходят от монолога к диалогу.

ВК: А как быть с теми, кто не пользуется соцсетями? Они остаются без информации?

РП: Конечно нет. Соцсети — это один из каналов, но не единственный. Мы работаем и с традиционными СМИ, и с официальными сайтами, и с печатными изданиями. Важно, чтобы информация была доступна в разных форматах — для разных аудиторий. Кто-то читает новости в Telegram, кто-то — в газетах, кто-то смотрит телевизор. Наша задача — охватить все эти каналы, чтобы никто не остался в стороне. С августа 2025 года начался новый этап цифровизации — переход в национальный мессенджер MAX, где также создаются каналы госорганов.

ВК: Можно ли измерить эффективность информационной работы?

РП: Можно и нужно. Есть объективные показатели: количество публикаций, охваты, вовлечённость аудитории, количество обращений граждан и скорость реакции на них. Но есть и субъективный, но самый важный показатель — уровень доверия. Когда люди знают, куда обратиться, когда они видят, что их вопросы не игнорируют, когда они понимают, почему принято то или иное решение, — значит, информационная политика работает. А доверие, как известно, не купить и не навязать — его можно только заслужить.

ВК: Что для Вас самое сложное в этой работе?

РП: Баланс. Между открытостью и порядком. Между скоростью и качеством. Между желанием ответить всем и пониманием, что на всё не хватит времени. И ещё — объяснять людям, почему принято то или иное решение. Потому что за каждым решением стоят не просто цифры, а люди. И если мы не объясним — они будут додумывать сами. А додумывают обычно хуже, чем есть на самом деле.

ВК: И последний вопрос. Ваше профессиональное кредо?

РП: «Честность и открытость там, где это возможно; порядок там, где это необходимо». В нашей работе одно неверное слово может создать больше проблем, чем год молчания. Мы не просто рассказываем — мы формируем доверие. А доверие — это самое хрупкое, что есть в отношениях власти и общества.